Первая мишень – двести метров. Никитин замер, ствол винтовки смотрел точно на мишень

Выстрел! Автоматика винтовки сработала мгновенно, выбросив пустую гильзу, сверкнувшую золотым бликом в лучах солнца. Отдача благодаря весу винтовки и удачной конструкции почти не чувствовалась – она была намного меньше, чем у обычного АКМ. Звук выстрела был похож на громкий хлопок в ладоши – с расстояния понять, что это выстрел и установить местоположение стрелка будет очень непросто…

Выстрел! Выстрел!

Мирон Григорьевич опустил винтовку на капот и взялся за подзорную трубу. Все три пули легли почти равнобедренным треугольником на восемь часов. Техническая кучность винтовки была великолепной – все пули легли между двойкой и тройкой на мишени. Никитин слегка подкрутил маховики снайперского прицела и снова прицелился.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Ого, теперь перебор. Немного открутить назад.

Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Сам Платов посмотрел в трубу, хлопнул друга по плечу. Никитин вгляделся – все пять пуль попали в центр мишени. Девятка была только одна, остальные десятки.

– Не забыл, старый черт, не забыл!

– Стараемся … Перед таким оружейником лицом в грязь нельзя ударить…

Перешучиваясь, друзья подошли к Мерседесу и взяли себе по Сайге. Впрочем Сайгой это мог назвать только человек с большим воображением. Приклад и цевье винтовки были заменены на израильские, пластиковые, черного цвета, цевье было с вертикально торчащей быстросъемной рукояткой, позволяющей удобно удерживать оружие. На планку Вивера была установлен немецкий прицел с большим полем зрения и возможностью давать увеличение до трехкратного – а большего для автомата и не требовалось. Спусковой механизм был доработан, и теперь спуск был четким и сухим, напоминал перелом тонкой стеклянной палочки. Доработан был и переводчик предохранитель – ходил теперь он как по маслу и щелчок при переключении почти не был слышен.