Самое сложное – изготовление глушителей взял на себя Василий Петрович, работая на своем старом немецком токарном станке, он вытачивал одну заготовку за другой, постоянно промеряя что-то микромером и напевая под нос старые советские песни. Сам Платов снял стволы и, после приемки их отцом, поставил в нечто, напоминающее большую микроволновую печь (как он пояснил, для снятия внутренних напряжений в стволе – сложная и долгая операция, заключающаяся в медленном нагреве ствола до 180 градусов Цельсия, а потом охлаждения примерно до такой же температуры, но со знаком минус. Операция эта занимала два дня и контролировалась компьютером – но при правильном ее проведении кучность увеличивалась процентов на 20, а ресурс ствола – вдвое). Сейчас Платов и Никитин (на подхвате) монтировали оптику, выверяли правильность ее установки с помощью специального лазерного прибора, шлифовали и дорабатывали ударно-спусковые механизмы с помощью пасты ГОИ. Работы было много.

Наконец, спустя четыре дня напряженной работы, друзья собрали получившееся оружие и отъехали в находившийся в десяти километрах от цеха заброшенный песчаный карьер для пристрелки получившегося оружия.

Два джипа друзья поставили у единственного въезда в карьер, перекрыв дорогу. После чего Платов принялся распаковывать и заряжать оружие, а Никитин взял две сумки с пустыми пластиковыми бутылками и мишенями и пошел по карьеру, расставляя их на разных дистанциях. Последние он поставил примерно в полукилометре от стрелковой позиции.

Вернувшись к своему "Гранд Чероки" Мирон Григорьевич взял, прежде всего, снайперский Вепрь. Ложа его была несколько облегчена, ствол был поставлен самый длинный из всех возможных. На конце ствола была нарезана резьба для установки глушителя. Никитин навернул глушитель на ствол, откинул крышки, защищающие линзы снайперской оптики и принял упор на капот джипа, куда Платов бросил пару мешков с песком.